|
|
|
К 70-летию со дня рождения Юрия КОВАЛЯ (1938 – 1995)
|
 О, какой был незабываемый праздник, когда писатель Юрий Коваль получил международный диплом Ханса Кристиана Андерсена. Ведь подобный приз вручают только самым лучшим детским писателям планеты.
А Юрий Коваль и есть – лучший.
Это было ясно как апельсин задолго до премии, а теперь, спустя годы, мы окончательно осознали – что рядом с нами жил Мастер, одаривший мир удивительными книгами.
Именно целый мир – поскольку его книги переведены на английский, немецкий, французский языки, даже на китайский и японский.
На празднике Юрий Коваль сидел во главе стола посреди огромной планеты, которую он так любил – со всеми её морями и землями, деревьями и травами, зверями и птицами, жуками и гусеницами, – в пиджаке благородного мышиного цвета.
Говорят, что этот пиджак цвета всё-таки снеговой тучи Юрий Коваль заказал одному портному из Торжка специально по такому торжественному случаю.
– А сидел я, Марина, – исправил бы меня достойный Юрий Иосифович, – не просто «посреди планеты с её деревьями и травами, зверями и птицами». Сколько можно тебя учить? А посреди планеты с её грибами рыжиками, мать-мачехой, Иван-чаем, шиповником, медуницей, подснежниками, клевером и кашкой, жабником и ромашкой, черёмухой, вербой, рябиной и помидорами, тёмными глыбами лошадей, весенним небом, наполненным скворцами, грачами, жаворонками и пухом одуванчика, летящего над дорогой…
Однажды Юрий Коваль показал мне монокулярчик – ну, что-то вроде одноглазого бинокля. Ему его подарили на день рождения. Красненький такой, изогнутой формы, на кожаном ремешке. В одну сторону повернёшь – всё вверх ногами. В другую – нормально. И в то же самое время – ненормально! Особый вид открывается, не совсем тот, что был перед глазами.
К примеру, вместо сидящего на табуретке писателя я увидела густые леса любимой им Вологодской области, в чёрном небе горело созвездие Орион, а сам Юрий Коваль пробирается нехожеными тропами, окружённый героями своих книг. Над ним летел клёст-сосновик, купленный Ковалём на Птичьем рынке за три рубля – с перьями кирпичного и клюквенного цвета, с клювом, скрещённым, как два костяных ножа, – певец Капитан Клюквин со своей собственной песней, которая рвалась у него из груди. Рядом бежала картофельная собака Тузик. («Дядь! – кричали издали ребятишки, когда я прогуливался с Тузиком. – А почему она картофельная?» В ответ я доставал картофелину и кидал Тузику. Он ловко, как жонглёр, ловил её на лету и мигом разгрызал. Крахмальный сок струился по его кавалерийским усам».) Впереди мчался на Северный полюс, увлекая за собой всю компанию, сбежавший со зверофермы песец – герой повести Коваля «Недопёсок Наполеон Третий». И какие-то близкие хриплые голоса – абсолютно неизвестно чьи – звали и кричали издалека:
– Юра, Юра, про нас напиши!..
Мне хотелось тоже отправиться в путь с этой умопомрачительной компанией, вступить в мир, полный таинственности, поражающий своими названиями. И я поняла, как это сделать! Надо взять и прочитать книгу Юрия Коваля. Причём любую: «Чистый Дор», «Листобой», «Кепка с карасями», «Пять похищенных монахов», «Пограничный пёс Алый», повести про Васю Куролесова – гения милицейского сыска…
И тогда мир Коваля станет и вашим миром, а это – поверьте мне – настоящее приключение!
Марина МОСКВИНА, писатель
|
