Юрий Коваль

О, какой был незабываемый праздник, когда писатель Юрий Коваль получил международный диплом Ганса Христиана Андерсена. Ведь подобный приз вручают только самым лучшим детским писателям планеты.

А Юрий Коваль и есть – лучший.

Это было ясно как апельсин задолго до премии, а теперь, спустя годы, мы окончательно осознали – что рядом с нами жил Мастер, одаривший мир удивительными книгами.

Именно целый мир – поскольку его книги переведены на английский, немецкий, французский языки, даже на китайский и японский.

На празднике Юрий Коваль сидел во главе стола посреди огромной планеты, которую он так любил – со всеми её морями и землями, деревьями и травами, зверями и птицами, жуками и гусеницами – в пиджаке благородного мышиного цвета.

Говорят, что этот пиджак цвета всё-таки снеговой тучи Юрий Коваль заказал одному портному из Торжка специально по такому торжественному случаю.

– А сидел я, Марина, – исправил бы меня достойный Юрий Иосифович, – не просто «посреди планеты с её деревьями и травами, зверями и птицами». Сколько можно тебя учить? А посреди планеты с её грибами рыжиками, мать-мачехой, Иван-чаем, шиповником, медуницей, подснежниками, клевером и кашкой, жабником и ромашкой, черёмухой, вербой, рябиной и помидорами, тёмными глыбами лошадей, весенним небом, наполненным скворцами, грачами, жаворонками и пухом одуванчика, летящего над дорогой…

Однажды Юрий Коваль показал мне монокулярчик – ну, что-то вроде одноглазого бинокля. Ему его подарили на день рождения. Красненький такой, изогнутой формы, на кожаном ремешке. В одну сторону повернешь – всё вверх ногами. В другую – нормально. И в то же самое время – ненормально! Особый вид открывается, не совсем тот, что был перед глазами.

К примеру, вместо сидящего на табуретке писателя, я увидела густые леса любимой им Вологодской области, в чёрном небе горело созвездие Орион, а сам Юрий Коваль – пробирается нехожеными тропами, окружённый героями своих книг. Над ним летел клёст-сосновик, купленный Ковалём на Птичьем рынке за три рубля – с перьями кирпичного и клюквенного цвета, с клювом, скрещенным, как два костяных ножа, – певец Капитан Клюквин со своей собственной песней, которая рвалась у него из груди. Рядом бежала картофельная собака Тузик. ( «Дядь! – кричали издали ребятишки, когда я прогуливался с Тузиком. – А почему она картофельная?“ В ответ я доставал картофелину и кидал Тузику. Он ловко, как жонглёр, ловил её на лету и мигом разгрызал. Крахмальный сок струился по его кавалерийским усам»). Впереди мчался на Северный полюс, увлекая за собой всю компанию, сбежавший со зверофермы песец – герой повести Коваля «Недопёсок Наполеон Третий». И какие-то близкие хриплые голоса – абсолютно неизвестно чьи – звали и кричали издалека:

– Юра, Юра, про нас напиши!..

Мне хотелось тоже отправиться в путь с этой умопомрачительной компанией, вступить в мир, полный таинственности, поражающий своими названиями. И я поняла, как это сделать! Надо взять и прочитать книгу Юрия Коваля. Причём любую: «Чистый Дор», «Листобой», «Кепка с карасями», «Пять похищенных монахов», «Пограничный пёс Алый», повести про Васю Куролесова – гения милицейского сыска…

И тогда мир Коваля станет и вашим миром, а это – поверьте мне, настоящее приключение!

Марина МОСКВИНА, писатель

Рассказы Юрия Коваля из 5 выпуска журнала «Мурзилка» 1990 года — «Пантелеевы лепёшки» и «Висячий мостик».