Чика и Пика

Маша ЛУКАШКИНА

– Он не поёт, потому что один, – то и дело повторяла Света.

– И пусть, – всякий раз отзывался Вовка.

Кенар действительно не пел, зато как хорошо было распахивать перед ним дверцу клетки – пусть летает по комнате! И лишь Вовке разрешал Чик этот трюк: садился на протянутый ему палец, как на жёрдочку, не пугался, если тот брал его в пригоршню. Светке обидно было, но виду она не показывала, только улыбалась снисходительно.

– Он не поёт, потому что один, – повторяла Света. – Чику нужна Пика.

И дождалась: в один из свободных дней мама отправилась с ней и Вовкой на Птичий рынок. Продавцы птиц держались стайкой, в стороне от собак и кошек. Вовке глянулась белая канарейка с чёрным росчерком на грудке – будто кто-то   начал писать слово, да передумал и перечеркнул, чтобы никто не прочитал.

– Помарка, – заметил стоящий рядом дяденька. Судя по всему, он понимал в птицах куда больше, чем они.

– Помарка? – удивилась мама. – Это её имя?

– Помарка – недостаток, то есть брак, – охотно объяснил дяденька. – Такую канарейку держать – только породу портить.

– Почему, – вступился за «помарку» продавец. – Если вам нужен друг дома, берите как раз эту. Недорого.

– Мам… – у Вовки даже дыхание перехватило. – Давай её купим…

Всё в этой птице для него сошлось, даже имя. Помарка, помарки – за них его в школе и ругать перестали, просто ставя тройки.

– Чику не понравится белая, – сказала Света. – Он же оранжевый. Вот такой. – И мотнула головой в сторону продавца красных роллеров.

Всю обратную дорогу Вовка молчал, так велико было его разочарование. В том, что выбранная мамой и Светкой Пика не понравится Чику, он ни капельки не сомневался. Однако тут Вовка ошибся.

Рассказать кому – не поверят. Чик, глянув через плечо на Пику, разжал коготки, сжимающие металлические прутья клетки, и упал на спину. Правда – лишился чувств. Минуту или две лежал он, прикрыв глаза…

Всё же волновались они напрасно, Чик отряхнулся, взлетел на жёрдочку. И пусть со временем оказалось, что Пика вздорная и глупая, пусть Пика пищала противным голосом своё неизменное «пи-пи-пи», Чик любовно чистил ей пёрышки… А когда Света рассаживала птиц, ставя одну клетку на другую, Чик, не видя подруги, принимался петь. Только ради Пики. Пел он с закрытым клювом, сильно надувая горло.

Светка принесла домой диск с голосами кенаров – мастеров, виртуозов, солистов, – чтобы самоучка Чик перенял у них какие-то коленца. Светка накидывала на клетку Чика одеяло, чтобы Чик в темноте молчал и слушал. Светка стучала по клетке, если Чик срывался на хриплые рычки, треск или выкрики… А Вовка страдал. Однажды он сунул поющему Чику палец сквозь прутья клетки – и тот больно ущипнул его, приняв за лазутчика, что проник на его территорию. И даже прежнее имя кенара произносить стали по-другому: не Чик, а Чика, – как бы привязав накрепко к подруге.

Чик… В друзьях Вовка больше его не числил, а вот об отвергнутой белой канарейке вспоминал часто … Помарка… Не грустит она? Хорошие ли ей достались хозяева?.. Однако Чика выпускать из клетки он не забывал. Пусть летает по комнате! Только в эти моменты Чик казался ему прежним Чиком.

Так бы всё и продолжалось, если бы не случай…

Рис. М. ВОРОНЦОВОЙ

Помирились ли Вовка с Чиком, читайте на страницах бумажного номера.

Эту продукцию вы можете приобрести в магазинах страны и Интернет-магазинах: